Ирина Сыромятникова - Город, которого нет [СИ]

Я был настроен ехать вперед тупо, прямо и нигде не останавливаясь. Мои спутники такой постановки вопроса не понимали (жизненного опыта не хватало), если Алех еще как-то стремился исполнить поручение, то Соркар был настроен погулять за казенный счет. Ну, как людям объяснить, что лучший способ избежать неприятностей — не дать им себя настигнуть? "Чистильщик" в дурной глаз не верил (я раньше — тоже), черные заморочки к нему постепенно возвращались, он распропагандировал Алеха (белый просто неспособен был дать отпор) и общим голосованием (двое против одного), было решено свернуть. Коллектив желал пива! Следовало послать их к Шороху и со спокойным сердцем ехать дальше, но тут на меня накатило необычное благодушие (личность Мессины Фаулер опять дала о себе знать) и я позволил им себя переспорить. Серьезная ошибка! Надо будет на рукаве написать: "Черный маг всегда прав".

Я ехал впереди, хотя дороги не знал (пыль глотать не хотелось), а Соркар рулил следом (потому что белый в качестве водителя вызывал у меня подсознательную дрожь). Алех не возражал — кататься ему тоже нравилось, а заблудиться было невозможно — дорогу до узловой станции местные пометили полосатыми столбиками (без поясняющих табличек). Разглядев в стороне черепичный крыши (верный признак достатка), "чистильщик" начал решительно бибикать и мы, поддавшись низкому соблазну, отправились прямиком в объятья Короля.

Это был еще один Тюкон-таун, разве что без мостовой. Необычно плотная для сельской местности застройка означала, что земли вокруг селения принадлежат особо прижимистому латифундисту, который ни пяди не продает, а арендную плату назначает такую, что даже содержание трактира иногда становится невыгодным. Хотите мое мнение? С такими порядками, работу "надзора" придется организовывать вахтовым методом — ни один черный здесь дольше необходимого не задержится.

То, что гулянки не будет, я интуитивно понял еще на околице — слишком уж много народу топталось на улице, а день-то не праздничный. Ну и Шорох с ней, не очень-то и хотелось! Осталось найти место, где сможет развернуть грузовик, и сваливать. Увы, Соркар прозрачных намеков не понимал: увидев вывеску с кружкой, он немедленно заглушил двигатель и полез наружу. Я мысленно выругался.

Ох, екнется нам это пиво…

За облупившейся вывеской нас ждал убогий трактир без комнат (скорее — просто пивная): под навес "а-ля коровник" хозяин выставил грубые деревянные столы, а землю между ними присыпал резанной соломой. Сейчас в заведении было нехарактерно пусто и это настораживало.

— Видали? Каштадарцы! — авторитетно объявил Соркар, пока мы сидели в ожидании ужина (все равно придется тут ночевать — пьяного я его за руль не пущу).

Там, где посетителям заведения предлагалось ставить лошадей и телеги, примостился затейливый фургон. Я в первый раз видел что-то подобное: вытканный яркими узорами полог, резные стойки, кисти и бахрома, спицы раскрашены в три цвета — не повозка, а шкатулка на колесах. Нарядные пегие лошадки с заплетенными гривами аппетитно хрумкали зерном, из-за полога высовывались заинтересованные детские мордашки, но наружу обитатели фургона не выходили.

— Зд-десь? — удивился Алех.

— А то! Как Зертак к границе подошел, так они и полезли.

— Зачем? — иностранцев я принципиально не любил, хотя ни с одним еще не общался.

— Ну, дык, у них же черные — типа прокаженных. Живут отдельно, еще и следят за ними: то — нельзя, это — нельзя. Пока "надзора" не было, бонзы беглецов по-тихому обратно отсылали. А сейчас спецы на границе своих не ловят.

Я почувствовал гордость за державу. Да, Ингерника — самая прогрессивная страна в мире! Мечта всего человечества. Главное, чтобы гостей было не слишком много…

— Бонзы — полицейские? — на всякий случай уточнил я.

Соркар снисходительно ухмыльнулся.

— Нет, это старые Семьи, у которых земли до жопы. У них здесь все свое было — жратва, законы, армия. Они и НЗАМИПС отсюда выжили, а теперь пятки грызут, — и пояснил. — Я здесь родился, но сбежал, боялся, что папаня в Каштадар продаст.

Вопросов к Арангену у меня больше не оставалось.

Пока мы ели, все было тихо, а потом селяне начали скапливаться за оградой. Под навес бочком протиснулись трое мужиков, одетых с претензией — в скрипучих лакированных сапогах, пиджаках и картузах. И это летом, в самую жару. Однако, делегация!

Самый представительный из вошедших отвесил нам натуральный поясной поклон (я даже про пиво забыл на минуту).

— Здравствуйте, господа хорошие! Прощенья просим.

— За что?

Мужик растерянно захлопал глазами. М-да, шутить с ними бесполезно — сам потом будешь как оплеванный.

— Да вы присаживайтесь, уважаемые, в ногах правды нет. Кто вы и какие у вас к нам дела?

Трактирщик молча подтащил к столу еще три стула.

— Староста я, стало быть, тутошний, Агапий.

— Рад знакомству. Тангор.

— Окажите, стало быть, божескую милость! Избавьте общсчество от чужеземных злодеев.

Кажется, я начал понимать суть проблемы. Очевидно, в глазах этой деревенщины каждый, путешествующий в автомобиле, был, по меньшей мере, членом правительства, а уж глядя на мой мотоцикл, они просто не могли подобрать подходящего титула — фантазия отказывала. То есть, они взывали к представителям власти, а поскольку двое из нас были сотрудниками НЗАМИПС, мы даже послать их нафиг с чистым сердцем не могли. Вдруг нажалуются?

Я почесал шелушащийся нос (результат извращенного времяпрепровождения на пляже).

— Это тех, что в фургоне? А что с ними не так?

— Ну, дык, как они приехали, так человеки пропали!

Люди у них куда-то делись.

— Черные? — для проформы уточнил я.

Староста и присные энергично замотали головами.

— Мельник, стало быть, наш, Пафнуций!

Нет, черного не могли назвать таким именем, черный бы не дался. Пришлось набраться терпения и продолжить разговор (все равно они от нас просто так не отвяжутся).

— Сколько людей пропало?

— Мы ж говорим, Пафнуций!

— Один, стало быть, человек, — тьфу ты, еще и словечко привязалось!

Селяне заулыбались понятливости начальства.

— Как пропал, опишите подробно.

Где-то через четверть часа выяснилось, что мельник уехал в соседний городок за какой-то мелочевкой на трехосной телеге (жернов ему, что ли, новый нужен был?), а через пару дней, когда селяне ужа начали беспокоиться, с той же стороны приехал пестрый каштадарский фургон. И повозка, и кони у приезжих были другие, почему местные решили, что каштадарцы в чем-то виноваты — не разбери поймешь, на мой взгляд, наиболее вероятной причиной исчезновения человека были нежити.